News Politics

Новости политики и аналитика

Референдум о независимости Каталонии

Author: Комментариев нет

В испанской Каталонии завершилось голосование на референдуме о независимости от Испании. На референдум пришли около 3 млн человек.

Премьер-министр Испании Мариано Рахой позже заявил, что референдума о самоопределении Каталонии не было. «Сегодня в Каталонии не прошел референдум о самоопределении. Правовое государство сохранило свою силу»,— цитирует агентство господина Рахоя.

Проходящий в Каталонии референдум вряд ли может показать то, чего добиваются каталонцы, но это разумеется ничего не значит. Ситуация в которой все это происходит очень показательна, другого никто и не ожидал.

Каталонцы идут по пути хорватов и словенцев, словаков и македонцев, при этом имея куда более существенные отличия от господствующего этноса.

События в Каталонии ставят в тупик рядового россиянина, привыкшего смотреть на эту автономию с точки зрения туриста, которому нравятся ресторанчики Барселонеты и пляжи Коста-Бравы, но которому неясно — как в такой милой земле могут быть какие-то споры и порывы к независимости? Для того, чтобы это понять, необходимо обратиться к истории и культуре не только Каталонии, но и Испании.

Начнем с того, что в этой стране ее официальный язык не называют «испанским». Там это — «кастильский язык». Тем самым подчеркивается, что не все жители Испании — испанцы, и что у них нет общего языка. «Испанский» для многих из них звучит так, как если бы русский язык называли «российским». Это наглядный пример того, что трудности самоидентификации на Пиренейском полуострове превосходят таковые в России, где постороннему наблюдателю подчас трудно уловить разницу между «русским» и «российским».

Испания как единое государство возникло на рубеже XV—XVI веков вовсе не как национальное государство «испанского народа». Оно стало результатом объединения королевств Кастилии и Арагона (составной частью которого являлась Каталония — географически, но не политически) в результате династической унии. Позже к ним прибавилась часть королевства Наварры. Уния являлась во многом формальной — до 1707-1716 годов существовало два правительства — кастильское и арагонское, и на территории каждого из бывших королевств сохранялись свои законы, чеканилась собственная монета и т. д.

Ситуацию можно сравнить с объединением в том же 1707 году Англии и Шотландии, когда последняя, утратив политическую независимость, сохранила свою систему права и юриспруденции (и спустя триста лет, одновременно с каталонской, проблема шотландской независимости вновь всплыла).

Ни в XVI, ни в XVIII веке речь не шла о правах каталонцев как нации. Менталитет того времени не рассматривал политику в подобных категориях. Королевство Арагон не было ни в коем случае государством каталонцев, ибо в нем проживали и испанцы, и итальянцы. Аналогично Запорожская Сечь не была в те же самые годы «украинским» государством, а предстает таковой лишь в ретроспекции романтических авторов-националистов.

Национальный день Каталонии, отмечаемый 11 сентября в честь падения Барселоны в 1714 году, имеет мало отношения к подлинным событиям того времени. Централизаторская политика испанской монархии может рассматриваться и как прогрессивное дело: например, уничтожались таможенные пошлины при переезде из одной части страны в другую.

Что реально имело последствия для культуры каталонцев — так это запрет на использование их языка в официальных учреждениях. Каталанский язык — это ближайший родственник окситанского (провансальского) на котором до языкового «геноцида» XX века говорила южная Франция. Иными словами — каталанский/окситанский относятся как к испанскому, так и к французскому, примерно как украинский к русскому.

По-каталански говорят кроме Каталонии еще в Валенсии (где сильнее региональное самосознание, потому там его называют «валенсийским») и на Балеарских островах. Культурно и исторически Барселона ближе к Марселю, чем к Мадриду или Севилье. Каталония — это естественное продолжение средиземноморской общности, включающее в себя южное побережье Франции с Лазурным берегом.

Как и в случаях с украинским и белорусским, в модерном централизованном государстве, каталанский — язык, не являющийся государственным, вымирал. К концу XX века на нем говорили только в глубокой провинции. И причины этого коренились не столько в репрессивных мерах, сколько в непрестижности языка.

Однако еще с XIX века в Каталонии существовало мощное националистическое движение, которое базировалось, в первую очередь, на экономических достижениях провинции. Барселона к тому времени стала самым развитым городом Испании, но поскольку претендовать на широкое участие в правительстве каталонцы не могли, ввиду численного превосходства других регионов, их усилия сосредоточились на получении возможно большей автономии. Этот порыв в течение XX века не раз приводил к острым формам противостояния, вплоть до вооруженных.

Когда после смерти Франко в Испании были созданы автономные области, Каталония, получив соответствующие права, почти на сорок лет успокоилась. Каталанский язык был восстановлен в своих правах. Однако логика существования националистических партий, а местные партии в Каталонии все в большей или меньшей степени — националистические, подталкивала к выдвижению новых требований.

Для того, чтобы выделиться как среди других партий, в внутри партии — лидеру, требовалось заявлять все громче о независимости как о конечной цели. Постепенно умеренные лидеры такие как Жорди Пужоль, двадцать три года руководивший Каталонией, сменялись более радикальными, как нынешний Карлес Пучдемон, да и сами переходили на более решительные позиции.

Наше консервативное восприятие Испании как единого государства не должно заслонять реальность. Каталонцы идут по пути хорватов и словенцев, словаков и македонцев, при этом имея куда более существенные отличия от господствующего этноса.

Нынешние границы Испании во многом случайны. Так, Каталония в XVII веке на десять лет переходила под власть Франции, а ее северная часть, Руссильон, там и осталась. С 1581 по 1640 год Португалия была аннексирована Испанией. То есть сложись история по-другому, Португалия и сейчас могла бы являться испанской автономией (и мысль об обретении ею независимости ужасала бы), а Каталония — быть частью Франции или давно уже отдельной страной.

Мадрид упорствует в своем непризнании, потому что не хочет создавать прецедента. Ведь в Испании есть еще Галисия, где говорят по-галисийски — на языке, близко родственном португальскому. Имеется загадочный баскский, самый древний язык Европы. Если Каталония добьется независимости, от Испании отпадет Страна Басков, где национализм еще сильнее и воинственнее, затем Галисия, после — Валенсия. В глубине души мадридские политики прекрасно понимают лоскутный характер своей страны.

Но данная проблема выходит за пределы Испании. Выясняется, что в Евросоюзе иные провинции не видят смысла в посреднических инстанциях между собой и Брюсселем. Жители Шотландии или Каталонии способны прекрасно обходиться без Лондона и Мадрида в решении своих проблем. Им не угрожают военные вторжения как в минувшие века, задачи обороны и внешней политики они вполне могут передоверить ЕС, а с внутренними разбираться самостоятельно.

Поэтому сегодня на Каталонию смотрят — кто с надеждой, кто со страхом — и на Корсике, и в Уэльсе, и в Бретани, и во Фландрии. От исхода тамошних событий будет зависеть дальнейшая судьба многонациональных европейских государств. На кону стоит вопрос — сохранятся ли они как единое целое, или же их ждет мирный самороспуск?

Референдум о независимости Каталонии

1 октября 2017 года власти Каталонии, несмотря на все протесты и запреты Мадрида, провели референдум о независимости. В нем приняли участие более 42% избирателей, и свыше 90% из них проголосовали за провозглашение независимости. Примерно такая же статистика была на референдумах о независимости в союзных республиках при распаде СССР.

На что же надеялись политические лидеры Каталонии, которые теперь перебрались в сепаратистскую Фландрию, чтобы не оказаться за решеткой на 30 лет за государственный переворот? Они питали иллюзии насчет способности европейской бюрократии понять и принять выбор одного из европейских народов, не расценив его как глупую шалость.

Смогла же Европа “проглотить” объединение Германии, разъединение Чехословакии и кровавое расчленение Югославии? А еще раньше, в 1947-м, мир принял и одобрил отделение от Индии мусульманских территории и создание нынешнего Пакистана. Почему бы ей сейчас не принять Каталонию?

Но сезон распродаж геополитических индульгенций, видимо, закончился. Кто раньше встал – того и тапки. Думаю, если бы Чехия со Словакией начали разводиться сейчас, да еще и без взаимного согласия, их бы тоже остановили “на взлете”.

Евросоюз хочет стабильности? Нет, он просто не хочет новых проблем и внеплановой головной боли. Он не знает, как ему инкорпорировать Каталонию в свою структуру, а сама Каталония не готова ни к статусу непризнанной республики а-ля Приднестровье, ни к вооруженной борьбе за свои права.

Барселона хочет договариваться с Мадридом. А Мадрид не хочет слышать Барселону. Он просто ждал юридического повода, чтобы ввести в действие статью 155 Конституции Испании, приостанавливающую автономию Каталонии.

И парламент Каталонии 27 октября дал этот повод, когда официально провозгласил независимость от Испании. На улицах Барселоны начались народные гуляния. А в Мадриде собрался сенат. И объявил о роспуске парламента региона, лишении полномочий правительства и назначении на 21 декабря новых выборов. Исполнение обязанностей главы Каталонии было возложено на мадридскую чиновницу, вице-премьера правительства Испании Сорайю Саэнс де Сантамарию.

На следующее утро к началу рабочего дня в здании женералитата появился лишь один из министров распущенного Мадридом регионального правительства. Спустя полчаса и он покинул здание. Лидер “индепендистов”, низложенный Мадридом глава Каталонии Карлос Пучдемон и его соратники по Европейской демократической партии Каталонии (PdeCAT) выехали за пределы Испании, чтобы их не арестовали за “державну зраду”.

Полторы сотни сотрудников аппарата женералитета были уволены немедленно. Остальные госслужащие пока не подверглись репрессиям. Как сообщило агентство Reuters, абсолютное большинство учителей и других работников бюджетных учреждений к призыву всеобщей забастовки не прислушались. Опрошенные The New York Times каталонцы объяснили свой выход на работу боязнью сокращений и потери заработка.

Это позволило мировым СМИ говорить, что каталонцы на самом деле хотят финансовых привилегий (поскольку являются донорами испанского бюджета, переплачивая туда от 11 млрд. евро до 16 млрд. евро), а вовсе не проблем, обязательно возникающих при борьбе за независимость.

Что это? Сдались без боя? Или схитрили, как Кутузов, который сдал Наполеону Москву, но в итоге выиграл войну и “подарил” Парижу звучное слово “бистро”? Вопрос спорный, потому что понять логику политических лидеров Каталонии сложно. Не понятно, есть ли у них долгосрочный план действий вообще. И какой поворот даст легко прогнозируемая победа сторонников независимости Каталонии на новых региональных выборах 21 декабря.

Также очевидно, что Каталония чувствует себя во многом преданной демократическим сообществом. Ее голос был услышан, но проигнорирован. Никто из лидеров мнений, кроме редактора WikiLeaks Джулиана Ассанжа, не стал открыто помогать каталонцам. Франция, к которой Барселонщина исторически тяготеет, открестилась от нее. Дескать, у нас тут мигранты на голове сидят, “парижский халифат” наступает, а тут еще такое неудобство, как непослушные каталонцы.

Еще одна очевидность: в современном “демократическом” мире право народа на самоопределение – это штамп, применяемый сильными мира сего странами, когда им надо расчленить кого-то послабее. И если за спиной у “сепаратистского медвежонка” нет “мамы медведицы”, которая всех недовольных задушит пудовой лапой, ему предстоит долгий и, возможно, безрезультатный путь к своей мечте.

Референдум о независимости Каталонии

Российский политолог Сергей Марков призвал Москву официально поддержать независимость Каталонии и выстроить дружеские дипломатические отношения с новым европейским государством. По его мнению, Россия имеет на это моральное (да и юридическое) право, после того, как Мадрид поддержал все антироссийские санкции и, следуя общим курсом ЕС, категорически отказался признавать российский статус Крыма.

Марков отметил, что референдум в Каталонии ни в коем случае нельзя сравнивать с украинским Майданом, хотя власти Испании творят сейчас то, чего лидеры ЕС не позволили сделать украинскому президенту в 2014 году. Двойные стандарты Запада ярко проявятся в Испании если Брюссель сейчас ткнуть носом в недопустимое поведение испанских силовиков и тех, кто отдаёт им приказы.

Референдум в Каталонии прошёл без нарушений международного права и не отклоняясь от основополагающих норм западной же демократии. Народ свободно пользовался, предоставленным конституцией правом выбора. Движущими силами самоопределения Каталонии служат высшие слои политического общества, поддерживаемые подавляющим большинством граждан.

Майдан же заварили иностранные спецслужбы. Президентские и парламентские выборы в 2014 году были сфальсифицированы. К власти пришли олигархи и бандиты, а поддерживает их «селянская биомасса», заражённая самым радикальным национализмом. При этом Испания поддержала товарок по ЕС, которые организовали Майдан, и в нужный момент оперативно встала на защиту «онижедетей», после чего способствовала распространению русофобии. Мадрид не имеет никакого права отказывать Каталонии в независимости и тем более подавлять волеизъявление народа таким жёстким способом.

Марков уверен, что если Россия поддержит на международной арене Каталонию, она не только ошарашит русофобов всего мира, но и получит верного европейского союзника, который обязательно признает российский Крым.

Марков в чём-то прав, но какой же вой поднимет весь западный мир, который уже сейчас настырно ищет в каталонском референдуме руку Кремля. С другой стороны, как долго нужно ещё прислушиваться к мнению Европы, которая себя уже неоднократно дискредитировала в вопросах международного права и не отказывается от русофобского курса, навязанного Вашингтоном? США и ЕС всё равно ещё долго будут искать ту самую руку Кремля, каким бы миролюбивым ни было поведение России. Возможно, пора бы выбить кое-кому почву из-под ног ещё и в Европе, к тому же самым что ни на есть законным методом.

Предыдущая статья

Современная система образования в России

Следующая статья

Сталинизм

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *